Язык писателя
На основе собственного опыта реконструкции речевого портрета М. Цветаевой автор монографии продолжает поиск аргументов, подтверждающих изоморфизм авторского стиля и поведенческой стратегии создателя текста. Изучаемые факты создают своеобразное поле взаимных притяжений филологии и других наук, объединенных антропоцентрической доминантой.Исследуемые тексты представляют интерес как источник для реконструкции доминирующих приемов творческой стратегии писателя и как отпечаток образа автора в целом, — в аспекте персонологии. Понятие персонологии в монографии осмыслено как трансфер-фактор, который помогает воссоздать идиостиль писателя наиболее близким к оригиналу. Проблематика «автор — адресат — текст» рассматривается как симбиоз, способствующий результативности разысканий. Избранные авторы (М. Цветаева, В. Набоков, И. Бродский и др.) прогностически «откликаются» на актуальные проблемы современной лингвистики, которая, преодолевая замкнутость, стремится к сотрудничеству со смежными областями гуманитарного знания.Книга содержит доступный читателю-нелингвисту документированный материал, который иллюстрирует креативные этноспецифические свойства русского лексикона и фразеологии. Материалы избранных кроссвордов представляют интерес как творческая лаборатория, полезный практикум по культуре речи, а также как самоэкзамен, тестирующий оперативную и долгосрочную память читателя-разгадчика. Книга адресована широкому кругу специалистов в области теории текста, стилистики и общих закономерностей вербальной коммуникации.
Содержание
Содержание книги "Язык писателя : лингвистический эксперимент под контролем творческой интуиции"
Отрывок из книги
И (И. Б ) 63Интервью как самоидентификация. Изучая когнитивную стратегию И. Бродского, филолог в поисках личных кодов данного автора как будто получает возможность сравнить прямую само-идентификацию, вынуждаемую «форматом» интервью, с тем ав-топортретом, который он конструирует как творческая личность (с помощью маски, двойников, антиподов, метафоры и других форм иносказания собственного «я»). Однако в ответах интервью-ируемого Бродского, называющего себя кальвинистом25 и склон-ного к самоцензуре, не следует искать автопортрета, который от-ражает подлинный масштаб его личности, с адекватной духовной полнотой. В стихах, где лирическая личность попадает в зависимость от многих объективных факторов (структура стихотворения, его тема, образная система и т. д.), — как справедливо отмечает В. Полухи-на, — она неизменно превосходит величиной автора. В интервью же, будучи освобожденным от поэтики стихотворного жанра, «я» меньше автора, оно только часть его [Полухина 2000: 685].Слова И. Бродского, что «интервью, как и биография, — по-следний бастион реализма» [Там же: 678], могут быть истолкованы превратно: будто интервью — самый надежный источник, способ-ный дать наиболее достоверный и информативный портрет ав-торской личности. Бродский, как отмечают многие исследователи и подчеркивает он сам, избегает формы первого лица, всячески уклоняется от самооценок.Первое, что обращает на себя внимание в отношении Бродского к самому себе, — пишет В. Полухина, — это тот факт, что в интервью, дении: Часть текста, воспроизводящая разговор двух персонажей. Сце-нический д. [Там же: 441]; 4. Литературное произведение, обычно фило-софско-публицистического содержания, построенное в форме беседы, спора двух или более персонажей; самый жанр таких произведений. «Диалоги» Платона [Там же: 443]; 5. Двусторонний обмен информацией между человеком и ЭВМ в форме вопросов и ответов [Там же: 310].25 «В том смысле, что ты сам себе судья и сам суди...
Внимание!
При обнаружении неточностей или ошибок в описании книги "Язык писателя : лингвистический эксперимент под контролем творческой интуиции (автор Майя Ляпон)", просим Вас отправить сообщение на почту help@directmedia.ru. Благодарим!
и мы свяжемся с вами в течение 15 минут
за оставленную заявку