Франция и Россия

А. В. Голубков87паскалевой фрагментарности. Во-первых, пытаться реконструиро-вать «Апологию», с присущей привычному нарративу связностью и логичностью, которая оказалась утрачена в силу ряда обстоя-тельств (фрагментация текста при его подготовке к речи осени 1658 года, преждевременная смерть Паскаля); тематическая орга-низация предполагалась в изданиях Пор-Рояля, Леона Брунсвика, Жака Шевалье. Второе решение основывалось на необходимости сохранить строй текста, который был найден (таковы эдиционные проекты Луи Лафюма, Филиппа Селье, Мишеля Ле Герна и Юлии Гинзбург). В русле второго подхода логично известное восклицание С. С. Аверинцева, который замечал, что «Мысли – книга, которая осталась незавершенной не только из-за смерти автора, но и по каким-то собственным внутренним законам: с точки зрения тра-диционной концепции жанра книга без жанра, книга несделанная, несостоявшаяся, так сказать некнига, нелитература, которая, одна-ко, оказалась самым жизненным шедевром века».1 Соображения Аверинцева в высшей степени важны; собственно, в них прогова-ривается, что паскалевский проект не стоит оценивать с позиций традиционной аристотелевской поэтики или риторики, согласно стагиритовым предписаниям о необходимости начала, середины, конца текста, его связности («некнига», «нелитература»). При таком допущении смерть Паскаля или фрагментация текста не оказыва-ются действительными причинами дисконтинуальности «Мыслей»; и мы не можем гарантировать, что, будь у Паскаля десятилетие жиз-ни в запасе, он бы представил связный, понятный и логичный текст в соответствии с традиционными поэтологическими представлени-ями XVII века и нашего времени. Более того, у нас, как кажется, есть основания утверждать, что беспорядок входил в эстетический замысел Паскаля и стал концептуальным оператором, движущим стимулом текста, тем более, что в западной интеллектуальной куль-туре к моменту создания «Мыслей» дисконтинуальный нарратив вполне был легитимен. 1 Аверинцев С. С. Историческая подвижнос...