Автор в драматургии А.П. Чехова

40Пространственная модель ремарки-экспозиции реализует, что вполне закономерно, космическую структуру бытия. Персонажи находятся в центре мироздания — срединном мире, — равно удаленном как от дна колодца и могил (подземного мира), так и от креста на куполе старой часовенки, т.е. мира божественного — «верхнего». Метонимией чело-веческого мира становится здесь абсолютная горизонталь дороги, т.е. бесконечное и, по сути, бесцельное движение; отсюда закономерное появление в ремарке образа никогда не достижимой линии / цели — горизонта. «Только во втором акте, — пишет Чехов Вл.И. Немировичу-Данченко, подчеркивая важность для него именно этой декорации, вер-нее, ощущения от нее, которое важно передать на сцене, — вы дадите мне настоящее зеленое поле и дорогу и необычайную для сцены даль» (П 11, 243). К сожалению, ощущение автора оказалось не понято и не востребовано режиссерами. «Немирович и Алексеев в моей пьесе видят положительно не то, что я написал, и я готов дать какое угодно слово, что оба они ни разу не прочли внимательно моей пьесы, пишет Чехов О.Л. Книппер-Чеховой. — Прости, но я уверяю тебя. Имею тут в виду не одну только декорацию второго акта, такую ужасную» (П 12, 81).С образом дороги оказывается закономерно связанным образ реки, появляющийся в основном тексте второго действия. С одной стороны, он возвращает в пьесу динамику, материализует постоянное движение повседневной жизни, не дающее возможности человеку остраненно взглянуть на происходящее. С другой стороны, в логике, предложенной ремаркой, семантика образа реки усложняется. Она приобретает зна-чимость державинской реки времен, которая «уносит все дела людей», превращается в своего рода знаковый заместитель Леты. Река, как и дорога, становится воплощением точки зрения персонажей, находя-щихся лишь в собственном — внутреннем — мире, точки зрения, прин-ципиально противостоящей авторской. Автор же одновременно при-сутствует и внутри мира персонажей, описывая их поведение на сцене1, и смотрит на нег...