Читать фрагмент

книга

Я! Помню! Чудное! Мгновенье!..

Разговор о литературе, музыке, живописи, театре со знаменитыми собеседниками. Герои книги – Вениамин Каверин, Венедикт Ерофеев, Юрий Левитанский, Сергей Аверинцев, Арсений и Андрей Тарковские, Лидия Чуковская, Тамара Иванова, Юрий Нагибин, Борис Хазанов, Владимир Дудинцев, Лидия Григорьева, Юрий Карабчиевский, Семен Липкин, Тонино Гуэрра, Вера Кальман, Давид Тухманов, Константин Райкин, Александр Есенин-Вольпин, Александр Волков, Владимир Витковский и многие другие…

Форматы: PDF

Издательство: Алетейя

Год: 2019

Место издания: Санкт-Петербург

ISBN: 978-5-907189-80-5

Страниц: 356

Артикул: 77998

Возрастная маркировка: 16+

Электронная книга

800 ₽

Купить и скачать

Содержание

Содержание книги "Я! Помню! Чудное! Мгновенье!.. Вместо мемуаров"

Вместо мемуаров

Часть Первая. Ровесники эпохи модерна и Серебряного века

Вениамин Каверин: «Уже написана первая фраза...»

Тамара Иванова: «... Какие звучащие тени!»

Николай Анненков: «Все, что мне нужно, — видеть вас, чувствовать, знать...»

Семен Липкин: «Нынешняя власть не заинтересована в литературе. Это хорошо»

Лидия Чуковская. Завещание Люше

Арсений Тарковский. Здесь на него похожих нет

Тонино Гуэрра: «Я люблю только слова»

Сергей Голицын. Записки русского дворянина

Владимир Дудинцев: «Три ушата партийной воды»

Валентина Мухина – Петринская. Кислый виноград

Лань Иннянь. Под хрюканье поросят он тайком читал Гоголя

Борис Покровский: «Консерватором я стал в 8 лет»

Вера Кальман. Любимая женщина Имре Кальмана

Готлиб Ронинсон. Спектакль одного актера и пернатых

Часть Вторая. Двадцать лет спустя

Юрий Левитанский: «Каждый выбирает для себя»

Юрий Нагибин: «Пойди и посмотри»

Александр Есенин – Вольпин: «Есенина — любила, но меня любила — больше»

Сергей Аверинцев: «Уединение нужно; иногда — нужнее всего»

Борис Хазанов: «Какого черта... на эту галеру!»

Венедикт Ерофеев: «От Москвы до самых Петушков»

Загадки Венедикта Ерофеева

Юрий Карабчиевский. Жизнь, выраженная словами

Шавкат Абдусаламов. Скиталец Такваш

Василий Лановой: «Я из тех людей, которые все время проверяют себя на прочность»

Владимир Лазарев: «Прощай, отчий край, ты нас вспоминай...»

Художники Волковы или FAMILIA

Александр Николаевич Волков. Отец. Ташкентский «лев»

Александр Александрович Волков. Сын. Абстрактный реалист

Андрей Александрович Волков. Внук. С раннего детства его привлекало абстрактное искусство

Часть Третья. «И выросли они, войны не зная...»

Миндаугас Карбаускис. Шутник Карбаускис Или интервью для моей бабушки

Давид Тухманов. По волнам его памяти

Лазарь Флейшман: «Мне хотелось бы, чтобы между мной и эпохой была дистанция...»

Константин Райкин: «Театр — дым. Но как он сладок!»

Лидия Григорьева. Мания Моне

Равиль Бухараев: «Дорога Аллах знает куда»

Роман Козак: «Спектакль — это строчка текста, окруженная жизнью»

Яна Беккер. Искательница приключений (Выпускница школы МХАТ на сцене венского Бургтеатра)

Андрей Зубенко. Скрипичный этикет мастера

Сергей Попов: «Служение Асклепию я всегда отделял от поклонения Эвтерпе»

Михаил Янушкевич. Пришел свободный человек

Владимир Витковский. Визитная карточка мэтра

Отрывок из книги

39— Просто вспомнил событие из своей жизни. Когда годы идут к концу, часто вспоминаешь начало.— Как известно, путь Ваш с самого начала не был усыпан розами, скорее в нем было больше колючек и «восточных переводов». Однако все изменилось. Вот и немецкая премия за… вклад в русскую литературу…— Я настолько остолбенел, когда мне сообщили об этом, что не нашел слов в ответ. Не спал почти всю ночь. Сочинял стихотворение. Когда проснулся, оказалось, что я его забыл. Но напряг всю свою волю и вспомнил. Правда, не оставляло ощущение, что ночные стихи были лучше. Я назвал стихотворение «Квадрига». Это о друзьях моей молодости — Арсении Тарковском, Аркадии Штейнберге, Марии Петровых и обо мне, грешном. Нас было четверо безвестных поэтов, как тогда говорилось, далеких от современности. Тарковский увидел свою первую книгу напечатанной, когда ему было пятьдесят два года, я — в пятьдесят шесть, Аркадий Штейнберг, чудный поэт, так и умер, не издав книги. А у Марии Петровых, Маруси, как мы ее ласково называли, при жизни вышло (в Армении) только полкниги, потому что вторая половина — переводы.— Может, нужно утешаться тем, что между художником и властью никогда не бывает гармонии? И чем активнее власть не приемлет писателя, тем крупнее он в итоге оказывается. Правда, сейчас как бы наступило некое подобие перемирия…— Вынужден возразить. Не всегда власть отталкивает поэта. Тютчева, например, не отталкивала. Баратынского — как поэта — не отталкивала, я не говорю о его неблаговидном поступке, совершенном в молодости, да и Фета, у которого были социальные трудности, — тоже. Можем ли мы вспомнить, кого царская власть отталкивала, чьи произведения запрещала? Это происходило с теми, кто отталкивал власть от себя. Скажем, герценовские ранние произведения были напечатаны. Тургенева никогда власть не преследовала за его романы и рассказы, Щедрина, уж на что был критик режима, не трогала. Некрасова — тоже....

Внимание!
При обнаружении неточностей или ошибок в описании книги "Я! Помню! Чудное! Мгновенье!.. Вместо мемуаров (автор Ирина Тосунян)", просим Вас отправить сообщение на почту help@directmedia.ru. Благодарим!