Онтология счастья

— 49 —Даже в переживании своего несчастья заключена потаенная уверенность, что человек создан для лучшей жизни. И здесь речь идет не о психологической установке или моральной ценности: наша задача — понять феномен, через который человек переживает свою онтологическую глубину, осознает присутствие в мире1. Таким образом, решение вопроса о счастье связано с определе-нием статуса самого человека. По определенным причинам, речь о которых пойдет далее, вопрос о человеческом счастье и концепция самого человека развивались (казалось бы, удивительно!) незави-симо друг от друга. В истории философии все многообразие идей о счастье можно представить двумя противоположными концепциями: этической (или внеонтологической) и метафизической (онтологической)2. По-следняя явно не представлена, но неявно существует в онтологиче-ских учениях. Этическая концепция счастья появилась еще в античной фило-софии и является наиболее разработанной. Такие философы, как Аристипп, Диоген, Эпикур, Аристотель, Боэций А. М. и др. зало-жили традицию осмысления счастья. Можно с уверенностью ска-зать, что ими было определено гносеологическое поле поисков сча-стья: размышления о счастливой жизни в основном сводились к проблеме соотношения счастья и морали. Фиксирование этой тра-диции в истории философии знаменательно: аристотелевское раз-мышление о счастье вошло в его труды по этике, а не в «Метафи-зику», тем самым в истории философии проблема счастья оказалась «связанной» с неметафизической традицией. Недостаток этой теории в том, что этические учения рассматривали проблему 1 Интересно, что многие философы обращались к теме счастья в пе-риоды тяжелой болезни, страданий и даже в непосредственной близости к смерти. Так, Плотин, медленно умирая, размышлял о счастье в сочинении «О счастье», Боэций «утешался философией» в заточении, понимая, что дни его сочтены. 2 Анисимова М. Н. Проблема онтологического обоснования счастья. С. 5.