Vixi

которой, мы знали, наведываются «ухажеры». Мы их презирали со всей силой детской зависти ксчастливчикам, допущенным к общению с этими таинственными существами — девушками.Конечно, я охотнее пошел бы куда-нибудь со старшим братом, но он не терпел «хвоста»,старался избавиться, как убегающая ящерица. И дружки его переняли его тон, невыносимоснисходительный: «А, Зана!» Теперь меня так называли друзья брата, тем самым как быотбрасывая куда-то назад, туда, где я действительно был маленьким.Ну и ладно, зато мы снова отправимся в Покровку, в колхозный сад. Хотя мне однаждыуже влетело, три дня жизни не было от маминых шпыняний и отцовского хмурого удивления:«Это кого мы вырастили? Морковку воровать? Тебе что, мало своей на огороде?» Ну какобъяснишь, что не мор ковка и даже не яблоки манят, влекут, не зря же говорят: «Цыган закомпанию повесился».Наш набег на Покровский сад закончился однажды полным конфузом, да еще каким.Пока обтрясали яблони, набивая свои бездонные запазухи, сторож зашел сзади и поджидал увысокого забора. Но когда добрались до слуцкой бэры, не выдержал старик с ружьем, закричалтонко, по-бабьи:— А ты эти грушки сажал, паршивец ты эдакой!Птицами взлетели на высокий забор, выстилая следы бегства дорожкой из яблок дагруш, градом сыплющихся из-под рубах. И тут грохнул выстрел, сдвоенный, придавший совсемуж сумасшедший темп происходящему: мчались, как лоси, через картофельное поле к лесу. Акогда собрались там, Антека не досчитались. Стали припоминать, что, когда раздался выстрел,кто-то завопил, как пойманный за заднюю ногу заяц.С опушки рассматривали родной поселок так, будто его враг захватил и нам войти в негонебезопасно. Но делать было нечего, по одному, парами, разными переулками прошли кцентру, прислушиваясь, о чем люди говорят. Вроде бы ничего такого. Все как всегда.Затеплилась надежда, что наш Антек уже ...