О вменении по началам теории и древнего русского права

207 Оь особешюй силой выступаетъ облихованіе въ зна-чепіи садюетоятельного приговора въ экстраордпнар-номъ губноыъ процесс , въ которомъ понятіе о в до-мыхъ лихихъ людяхъ достигаетъ крайняго своего развитія, п значеніе преступленія какъ особливаго, самостоятель-иаго акта почти совершенно исчезаетъ. По Царскому Иаказу Б лозерскимъ Губиымъ Стар. и Ц лов. лихован-пыіі обыскъ составляетъ почти совершенный судебный ирііговоръ, передъ которыыъ теряетъ значеніе даже пыт-ка. Пытк облихованный подвергается преимущественно длятого, чтобы имъ разысиать о другихъ разбойникахъ — ибо результатъ ея не изм няетъ его участи. Если раз-бойникъ съ пытки оговоритъ кого, то оговоренный под-' вергается обыску, если будетъ облихованъ—пытк . Если с;ознается, то наказывается смертью; если пе повитип-ся съ пытки, подвергается той же казни: «и т хъ по обыску казнитп смертью». Если истецъ ищеть разбоя иа челов к , на котораго языки не говорятъ, и опричь поля, улики не учинптъ, то объ обвиненномъ должно обыскивать: назовутъ его лихимъ челов комъ, а лиха именно не скажутъ, пытать no обыску. Если съ пытки не повішится, а въ обыску разбоя имеппо не скажутъ, — іюсадмть по обыску въ тюрьму на смерть. Если же не ПОВІШЯТСЯ, а въ обыску скажутъ именно разбоіі—казнить смертыо. Если языки кого оговорятъ, а въ обыску часть людей одобритъ, а часть скажетъ лихо, и если лиховав-іііихъ будетъ 15-тью или 20-тью челов ками болыпе, то вкинуть въ тюрьму на смерть, хотя бы онъ п не повинился съ пытки. Обратно, если языкъ кого оговорптъ съ пытки, а въ обыску назовутъ его добрымъ челов комъ, то онъ от им отъ м ста (не к мъ сыгнать), то д ло всршптся ссбственно ио суду — ц лованіемъ, и ослн ИЩРЯ поц дуетъ, виноватын отдастся толыхО на поруки въ томъ, что сму жить не воровать-