Воспоминания и исследования о жизни и творчестве А. П. Чехова

30 всунуть луковицу! Трудно было даже предположить, что Чехов тяжело болен, так он был весел и жизнера-достен. – И я и Левитан не ценили жизни, пока были со-вершенно здоровы, теперь только, когда мы оба серь-езно заболели, мы поняли ее прелесть! В то время, когда я была в Мелихове, Антон Павло-вич собирал для издания все свои рассказы, напечатан-ные в юмористических журналах. Его брат разбирал эти старые журналы и вслух читал рассказы. Чехов за-ливался смехом: – Это мой рассказ? Совсем не помню! А смешно... В ходу были всякие домашние словечки, забавные прибаутки. Антон Павлович поддразнивал меня и, если я попадалась, – утешал: – Говорить глупости – привилегия умных людей! Себя называл Потемкиным: – Когда я еду мимо церкви, всегда звонят, так было с Потемкиным. Я усомнилась. Дня через два, рано утром, мы поеха-ли на станцию. Проезжаем через село, равняемся с церковью – зазвонили колокола. – Слышите?! Что я вам говорил? – И тут же спро-сил, неожиданные вопросы были ему свойственны: – А вы играли в моем «Медведе»? Нет? Очень приятно, а то каждая почти барышня начинает свое знакомство со мной: «А я играла вашего «Медведя»!» Кроме Мелихова, общие воспоминания у нас были и о Богимове, где Чеховы провели лето и куда я попала через несколько лет после них. В гостиной с колонна-ми все так же еще стоял большой старинный диван ка-рельской березы; на спинке его было написано братом Антона Павловича такое стихотворение: На этом просторном диване, От тяжких трудов опочив,