Творчество М.А. Булгакова в национально-культурном контексте эпохи

95 приобрела сюжетную завершенность и драматургическую четкость, ска-завшуюся в тщательной разработке психологических коллизий и образной системы произведения. Наряду с заглавными героями, Мининым и Пожар-ским, в которых сконцентрировался архетипический потенциал, выразите-лями идейно-философского смысла либретто являются и другие персона-жи, на первый взгляд, кажущиеся второстепенными. Таков патриарх Гермоген, встречающийся лишь в первом акте, но незримо присутствующий на протяжении всего действия оперы. Прико-ванный к стене в кремлевской темнице, он выступает символом святой Ру-си, принимающей муки во имя веры и верности Родине, является вопло-щением совести и мудрости народа. «Начальным человеком в государстве в безгосударственное время»12, духовным вождем и вдохновителем всего русского ополчения, точнее его «главным двигателем» [Там же], называл патриарха Гермогена С.М. Соловьев, труд которого «История России с древнейших времен» был хорошо известен М.А. Булгакову, тщательно изучившему его в период работы над собственной версией «Курса истории СССР». Восходящая к архетипу мученика фигура святого патриарха Гермо-гена (ок. 1530–1612), который предпочел голодную смерть в заточении, но не захотел служить польским завоевателям, пытавшимся искоренить на Руси отеческую веру (в экспозиции либретто на это указывает ремарка: «Слышится дальний католический хор, поющий по-латыни»13), особенно волновала писателя и напоминала судьбу другого патриарха, его совре-менника, – Тихона (Белавина, 1865–1925), повторившего в ХХ веке подвиг своего древнего предшественника. Как и святитель Гермоген, патриарх Тихон так же призывал русский народ оставаться верным своим благочес-тивым традициям, обличал безбожную советскую власть, в полной мере познал ужас ареста и тюрьмы, впоследствии был канонизирован (1988). М.А. Булгаков внимательно следил за судьбой патриарха...