Библейский текст в русской литературе конца XIX – первой половины XX века

27 то, что народ Бога забыл», «теперь мы видим, что весь ХХ век есть растя-нутая на мiр та же революция. Это должно было грянуть над всем обезбо-жевшим человечеством. Это имело всепланетный смысл, если не космиче-ский» [193, I, 502]. И.А. Бунину довелось оказаться свидетелем и даже невольным уча-стником мистериального действа, разворачивающегося во вселенском масштабе, под названием «русская революция». В сознании писателя, на-блюдавшего сначала в Москве, а затем в Одессе за необратимыми соци-ально-политическими изменениями в государственном устройстве, начали невольно рождаться ассоциации с библейской книгой Бытия, повествую-щей о «сотворении мира». На глазах у изумленного от ужаса художника, впавшего, по воспоминаниям В.Н. Муромцевой-Буниной, в Одессе в со-стояние непрекращающейся тревоги («снова окаменел, чувствуя отчаяние» [50, 196]), восставшие пролетарии-богоборцы, бросая вызов Создателю, дерзнули «из ничего» построить целый мир. И.А. Бунин попытался даже запечатлеть «дни творения» большевиками «новой жизни», делая в своем дневнике беглые записи увиденного и услышанного, отмечая в хронологи-ческом порядке наиболее важные общественные и культурные события, фиксируя конкретные бытовые факты и давая им свой комментарий. Революционеры-«демиурги», подобно Богу, в самом начале ветхоза-ветной истории отделившему свет от тьмы (Быт. 1, 4), считали тьму на-стоящего (тотальные разрушения, «оргии смерти») естественным предвес-тием «светлого будущего», «которое будто бы должно родиться именно из этого дьявольского мрака» [49,VI, 327]. Писателю представлялось немыс-лимым и абсурдным рождение бытия из небытия, жизни из смерти, мира из войны. Но в объятой инфернальным пламенем революции Одессе, «завое-ванной как будто каким-то особым народом, который кажется гораздо бо-лее страшным, чем, я думаю, казались нашим предкам печенеги» [49,VI, 343], И.А. Бунин отчетливо осознает, что ничего ...