Гоголь

фантастика. Она сохранилась только в повести «Вий» и сделалась более мрачной. Из миргородских повестей «Вий» теснее всего при-мыкает к «Вечерам» и в частности к «Страшной мести». В «Вии» тоже два мира: мир обычной действительности и мир нежити, мертвецов, страшилищ. Еще более, чем в «Вечерах» оба эти мира сделались осязательными и сблизились. Характеры бурсаков, сотника, его слуг очень жизненны, но нисколько не менее жизненны и панночка-ведьма, и Вий, и нечистая сила. Недаром Шевырев упрекал Гоголя, что ужасное у него слишком подробно описано: призрак, – утверждал он, – только тогда страшен, когда в нем есть нечто неопределенное, незаконченное. Шевырев не обратил внимания на то, что при всех своих подробностях ужасное у Гоголя та-ит в себе много недосказанного и странного. «Вий» вообще очень странная повесть, может быть, самая странная из всего написанного Гоголем. В пояс-нение повести автор почел необходимым отметить, что «Вий» есть народное предание и что он не хотел «ни в чем изменить его»: «рассказываю почти в такой же про-стоте, как слышал». Исследователи показали, что Го-голь соединил в повести не одно, а целых три предания, изменив их почти до неузнаваемости; доста-точно сказать, что все три сказки оканчиваются благо-получно, а в одной из них ведьма даже принимает крещение. О Вии в сказках не упоминается. Очевидно, своим примечанием Гоголь хотел лишь тщательнее зашифровать и без того таинственный смысл повести. «Просто», как мы уже видели в «Вечерах», Гоголь пре-даний не передавал, а всегда влагал в них свой смысл, свое мироощущение и миропонимание; он по пре-имуществу был писатель-творец, а не бытописатель, не собиратель преданий и сказок и в «Вии» надо искать не предание, а прежде всего творческое художественное 89