История зарубежной литературы XIX века

52 людям (весьма своеобразно обыгран в «Песни…», в частности, присутствующий во многих эпосах мотив «почти неуязвимо-сти», т. е. «ахиллесовой пяты», эпического героя). В то же время в «Песни о Гайавате» характерные для тра-диционных эпосов черты соединяются с чертами и смыслами, привнесенными XIX веком. Из «внеэпических» черт в «Песни…» можно выделить само-ценность отдельной личности. Классические эпосы традиционно «внеличностны»: в них есть герой как воплощение совокупных достоинств народа, есть несколько окружающих героя людей и есть народ как целое. В «Песни о Гайавате» уже выделяются личности со своими индивидуальными чертами (будь то «хва-стун великий» Ягу или же По-Пэк-Кивис, бросивший вызов Небу, и впервые принесший в жизнь народа Зло, нарушившее патри-архальную гармонию). Далее, в отличие от традиционных эпо-сов, герои которых обладают исключительной цельностью (доб-лесть всегда совпадает в эпосах с силой, могуществом, мудро-стью и внешней красотой), в «Песни о Гайавате» уже появляется мотив «прекрасной души в некрасивом теле» («Сын вечерней звезды»), причем здесь присутствуют явные библейские реми-нисценции. Наконец, если в традиционных эпосах смерть эпи-ческого героя является знаком падения из великого «абсолют-ного прошлого» в жалкое, убогое настоящее, то в «Песни о Гайа-вате» уход Гайаваты есть знак перехода его народа на более вы-сокую ступень: Гайавата выполнил свою миссию и передал свой народ в руки христианских проповедников, которые поведут его дальше. Наконец, важную роль в «Песни о Гайавате» играет «биб-лейский» компонент. Вообще историю лонгфелловских индейцев можно рассматривать как своеобразную проекцию библейской истории древних евреев: в «Песни…» присутствует достаточно много явно неслучайных уподоблений. По крайней мере, можно говорить о своеобразном пересоздании в «Песни…» отрезка библейской истории от законов, дарованных Моисеем, до при-шествия Христа. В «Песни…» этот исторический отрезок про-ецируется на промежуток между раскуриванием ...