Царь Иоанн Грозный

30— Клянусь и крест на том целую! — положив руку на крест, протянутый Даниилом, а затем и прикладываясь к святыне, громко поклялась мамка, и так без ума любившая своего выкормка. — Ладно. Верю. А вы, бояре, ближние, синклиты, стратиги и други мои... все клянитесь и крест целуйте на царство сыну моему первенцу, великому князю и царю всея Руси, Ивану Васильевичу... — Клянемся и крест святой целуем на верность и царство великому князю и царю всея Руси, Ивану Васильевичу! — опять зарокотало людское эхо. — А удел Юрия и прочее по царству как быть — о том воля моя писана... И княгиня великая опекой и обороной сыну моему до его лет пятнадцати... Клянитесь в том же...— с последними усилиями произнес Василий. Повторно зарокотали глухие голоса слова присяги. — Ладно. Крепко теперь будет. Братьев распрю какую затевать с княгиней и с княжичем али до спору не допускайте. Им своего довольно... Тебе, князь Михайло Глинский... Тебе, Шигоня... И тебе, Иван Юрьич, как набольшие вы, с докладом по делам царским ко княгине ходить... Пока сам царь в свое государево дело не вступится... Вот и все пока... А теперь в терем... в палаты несите меня... И, окончательно обессилев, Василий замолк. Дрогнули носилки... Покрылись обнаженные было во время присяги головы... Колыхнулись конные... Двинулись пешие... Теперь уже по обе стороны носилок идут провожатые: справа — Симский Хабар, Шигоня, Михаил Глинский, Юрьев Михаил. Слева — княгиня сама... Овчина позади нее... Головины тут же... Аграфена с царевичем новоставленным, так и не проснувшимся, в сани крытые села и скорее во дворец поехала. Гулко в морозном воздухе пронесся один удар с Фроловской далекой башни. Полчаса всего прошло. А как много за это время совершилось: новый царь, Иван Четвертый, Грозный по прозванью в грядущем, дан русской земле. Десять дней в борьбе со смертью мучился Василий. Настало 3 декабря. С утра у постели больного великого князя, по его желанию, в большой палате собрался весь синклит боярский, думские и приказные и сл...