Клятва при гробе Господнем

30Кестутьевич, не давал ей примера, а Кучково поле клином сошлось, так, что для плахи на этом поле и места не останется? Он остановился, задыхаясь от бешенства. - Видишь ли теперь, боярин! - сказал, улыбаясь, Косой. - Видишь ли, как тяжка была обида законному твоему Государю, когда ты в несколько часов разорвал цепи, которые сорок лет ковало твое усердие и верность? Ты не князь еще, ты не можешь понимать, каково тому, с чьей головы срывают законный венец! Боярин тихо поднял глаза к образу, будто чувствуя раскаяние. - Как человек, я оскорблен и готов простить оскорбление. Но только не этой литвянке, а сыну моего покойного князя Василия Димитриевича! Дотоле на душе моей будет лежать грех, как камень, доколе не исправлю я вины и греха перед твоим родителем. Князь Василий Юрьевич! Я, окаянный, лишил его венца и престола Великокняжеского... - боярин с невольной гордостью оглянулся вокруг. - Я нарушил своей хитростью права законного наследия и, если Господь мне поможет, исправлю все по-прежнему. Не видать Великого Княжества Василию Васильевичу, доколь жив буду я! Родитель твой собирал войска, но не ими поборет он племянника. Силой ничего нельзя было сделать против Московского князя, но теперь, без меня, доски его княжеского терема без матицы. От сильного толчка полетят они все вниз и задавят князика Московского, беспечно пирующего за свадебным столом со своими гостями и с литвянкой... Нетерпеливое выражение промелькнуло в лице Шемяки при этих словах, но он удержался. Не замечая этого, боярин продолжал, понизив голос: - А потом я дал обещание сходить пешком ко Гробу Господню, там облечь себя в Ангельский чин, а возвратясь на Русь, выстроить обитель иноков и в ней оплакивать грехи свои весь остаток дней, если только Господь умилосердится надо мной! Откажусь от мира тщетного и суетного, где нет правды в устах человека и памяти о добре в его сердце. - Нет, боярин, есть еще правда в душе человека, и по воле Господней возвращается она в душу его! - сказал Косой. - Бог ведет...