Алексей Константинович Толстой

— 24 —лось, то именно потому, что ни художественное творчество ни худо­жественное наслаждена по существу своему не разсудочны и не­утилитарны. ОнЪ остаются вне круга тЪхъ целей и средствъ, ко­торыми одними обладала эта анти-эстетическая критика, упраздняю­щая и творчество и наслаждена во имя полезности «печного горшка».Въ наше время это направлена нашей литературной критики, очевидно, вымираетъ, вянетъ и никнетъ долу въ пЬлномъ и созна- ваемомъ нмъ самимъ истощены силъ1). Но, очищая литературное поле для новой, более глубокой и жизненной критики, более любя­щей самую литературу и менее поглощенной политическими и со- щальными «злобами дня», — оно оставляетъ намъ после себя еще надолго тяжелое наследство. Господствовавппя въ немъ ионятЫ объ оценке художника и художественнаго произведены исключительно съ точки зренш ихъ «жизненнаго значенЫ», отношены ихъ къ тому, чемъ и для чего жила ихъ текущая современность, легли въ основу новаго npieMa литературной критики. Этотъ новый прЫмъ столь же далекъ отъ пониманЫ условШ и значения эстетического творчества и наслаждешя, но прюбретаегь въ наши дни уже значительное влЫнЫ и въ литературе и въ обществе. Это — то историко-крити­ческое направлены (главнымъ представителемъ его на Западе можно считать Тэна), которое всю задачу литературной критики в и д и т ъ не въ оценке независящихъ отъ условШ времени и места, безотно- сительныхъ эстетическихъ достоинствъ художественнаго произведе­ны, а въ объяснены произведены и самой личности автора изъ условШ ихъ развиты и созданы.Безотносительная оценка съ точки зренЫ непосредственно и безкорыстно созерцаемой красоты здесь отходить на задюй планъ. Оправданie произведены и автора здесь ищется только въ объясне­ны ихъ изъ исторнческихъ условШ, — на высшей точке зрешя, —• оправданы...