Святые отцы и учители Церкви

72 Христианский гносис и Климент Александрийский 1. С большой сдержанностью и верным чутьем котносительному значению чистой теории и к суще-ственно и жизненно важному наметил Ириней ясные и основные линии церковного учения. Исходя из Преда-ния, он попытался отгородить богословие от эллин-ской философии и лжеименного гносиса. Но Ириней понятен лишь в целом бурного религиозно-философского потока, который равно волновал и не-христианский и считающий себя христианским мир и в котором иудаизм, гностицизм и поздняя эллинская философия пытались слиться с христианством. Среди «христиан» богословие апологетов и Иринея воспри-нималось одними как слишком эллинствующее и гро-зившее единобожию, другими – как чрезмерно отграничившее себя от эллинской мудрости. Казалось, что можно было, отвергая ложь язычества и гности-цизма и не покидая почвы Предания, раскрыть христи-анство более философски и гностически. Иными словами – к христианству стремился новый слой, не тот, из которого вышли малоасийские богословы, Ириней, ученик его Ипполит, Тертуллиан. Хотели быть христианами люди, принадлежавшие к течению, кото-рое в язычестве было уже представлено Плутархом, Нумением, Аммонием Мешечником и скоро достигнет сво-его апогея в гениальном Плотине. Это сосредоточивав-шееся в Александрии течение не было, по существу, ни языческим, ни христианским, но оно могло и хотело «креститься». В Александрийской Церкви, скоро вовлекшей в сферу своего влияния и Палестину, к концу II в. еще не существовало точных выкованных формул и оконча-тельно установленного канона Писания. Но она все же