Новые пропилеи

— 31 — Прогналъ насъ—скупецъ безтолкозой! — Ушли мы толпою смятенной И нщемъ работы мы новой. И мучимы ЯІЭЖДОЙ Тантала Клянемся работать съ успѣхомъ; Но каждый издатель ясурнала Насъ съ ужасомъ гонитъ и смѣхомъ... И такъ мы блуждаемъ какъ тѣни И наши таланты безплодны; Умы отупѣли отъ лѣни: Мы к ъ дѣлу другому несродны. Ахъ, намъ ли забыть корректуры И запахъ печатной бумаги? Привыкли ужъ наши натуры К ъ разгулу журнальной отваги. Въ бездѣйствіи жалкомъ коснѣя, Мы стали и бѣдны и слабы; И въ дантовомъ «Адѣ» страшнѣз Намъ казни придумать нельзя бы!.. Панаевскій «Маскарадъ», действительно, надѣлалъ шуму въ лпте-ратурныхъ кругахъ. Въ слѣдующей книгѣ «Современника» Панаевъ (Новый Поэтъ) писалъ въ своихъ «Современныхъ Замѣткахъ»: мнѣ такъ и мерещатся враги, и непримиримые враги, повзюду; злобные взгляды, устремляемые на меня, преслѣдуютъ меня и не даютъ мнѣ покоя; сатиры, эпиграммы и просто угрозы сыпятся на меня со всѣхъ сторонъ». До Панаева, видно, дошелъ и отзывъ Ростопчиной, о которомъ сообщаетъ въ своемъ письмѣ гр. Саліасъ; онъ пишетъ: «Счастливая женщина (т.-е. гр. Ростоп­чина) измѣряетъ меня съ ироническпмъ негодованіемъ въ свой двойной золо­той лорнетъ и говорить: •— «Меня ваши критики, милостивый государь, оскорбить ие могутъ. не безпокойтесь. Я знаю, что вы ихъ пишете послѣ болышіхъ обѣдовъ π ужиновъ, когда....» — «Помилуйте, сударыня,—отвѣчаю я смиренно:—я обѣдаю и ужинаю всякій день дома и очень смиренно. Я кромѣ холодной воды, безъ малѣйшей примеси, ничего не пью; до васъ дошли обо мнѣ ложные слухи. Я не знаю аа что вы изволите на меня сердиться», и т. д. Этотъ шумъ изъ-за пустого, неостроумнаго фельетона характеренъ для той глухой и душной поры, для того общества, жившаго исключительно литературными интересами.