Этическая мысль в Германии и России. Осмысление фихтеанства русскими философами конца XIX – начала XX века.

75ГЛАВА IVЯ – ТЫ – МЫВопрос о чужом ЯФихте много и охотно декламирует о «человеческом до-стоинстве». Но похоже, что рассуждать о своих собратьях онможет лишь выходя за пределы своей системы, что он и де-лает, например, в «Основных чертах современной эпохи» илив «Наставлении к блаженной жизни». Внутри же системы яесть, в терминологии Булгакова, «отвлеченная ипостась»,способная произвести лишь свою собственную тень, не-я, ицарствовать в этом царстве теней.Следуя наукоучению, всякое я должно бы возомнитьсебя абсолютным и единственным, и Макс Штирнер толькоразгласил эту эгоистическую природу фихтевского я в своем«Единственном и его собственности», хотя и у него «эгоис-ты», вопреки своей «единственности», появляются вдруг вомножественном числе и даже образуют «союз».Сама природа я (действительного, а не логического толь-ко) предполагает другие я. Без такого предположения логи-чески последовательный субъективный идеализм был бысолипсизмом, отрицающим реальность «чужого сознания»,реальность ты и мы. Но даже Беркли, проявляя непоследо-вательность, явно отклонялся от солипсизма, без колебанийпризнавая как что-то самоочевидное существование множе-ства «духов» или «душ». Все они «влекутся друг к другу», «объ-единяются в семьи, клубы, партии и государства» и «благо-