Воспоминания о передвижниках

95 Лемох Кирилл Викентьевич Более деликатного человека, чем Лемох, я не встре-чал за всю свою жизнь. Ни одного резкого слова, ни одной враждебной к кому бы то ни было мысли. Была ли у него врожденной эта черта, или она явилась след-ствием долгого его пребывания при дворе, где он пре-подавал рисование князьям, – сказать трудно. «Позвольте-с… извините… будьте любезны, вино-ват-с…» – слышалось постоянно при разговоре с Ки-риллом Викентьевичем. Но в то же время он умел сохранять и свое достоинство. Вам чудилось, что он думает: «Вы прекрасный чело-век, и я тоже, между нами ничего не может быть, кроме приятностей. И вообще – все люди прекрасны». Он был противоположностью Мясоедову, который не находил на земле ни одного порядочного человека. Если до ушей Лемоха доходили неприятные слухи, что-либо дурное о ком-нибудь – он отмахивался от них. «Пустое, это все только говорят, да-с! болтают, а он прекрасный человек!» В особенности не могли быть дурными людьми мо-сквичи, которых он особо чтил, будучи сам родом из Москвы, хотя жил и учился в Питере. Он вспоминал московскую жизнь, московские дво-рики, церковки, бани, из которых с товарищами выбе-гал во двор, валялся в снегу и снова парился. По внешности он был небольшого роста, сухой, бритый, с легким пушком на лысой голове. Приятная улыбка не сходила с лица, лишь в минуту легкого раз-дражения заметно было слабое подергивание на щеках. Ходил осторожно, легко и приятно скользя по паркету. На левом борту фрака или пиджака – золотое пенсне, а из кармана на груди выглядывал ослепительно белый уголок носового платка. В общем напоминал немецко-го чиновника. Лемох и был немец, настоящее имя его было Карл.