Черный квадрат

33 Наше время огромно-сильно трепещет в нервном беге, ни минуты не имея покоя; его разбег стремителен, молниеносен; каждая секунда, слово нрзб. винтик, вы-зывает негодование. Скорость – это наш век. И вот эту скорость хотят одеть в платье мамонта и приспособить киево-печерские катакомбы для фут-больного бега. Затея смешна. Наш двадцатый век нельзя заковать в кафтан Алексея Михайловича или надеть шапку Мо-номаха, также нельзя подпирать его изящно-неуклюжими колонками греков. Все это разлетится в прах под напором нашего темперамента. Я живу в огромном городе Москве, жду ее перево-площения, всегда радуюсь, когда убирают какой-нибудь особнячок, живший при алексеевских временах. Жду с нетерпением, что новый рожденный дом бу-дет современных матери и отца, живой и сильный. На самом же деле происходит все иначе – не так сложно, но оригинально: покойника убирают, закапы-вают, а рядом, умершего при Рогнеде, выкапывают и ставят на его место, предварительно подмазав по ре-цептам железобетоники, в прогнившие места вводятся двутавровые балки. Когда умер во времени почтенный Казанский вок-зал (а умер потому, что платье его не могло вместить современный бег), думал я, что на его месте выстроят стройное, могучее тело, могущее принять напор быст-рого натиска современности. Завидовал строителю, который сможет проявить свою силу и выразить того великана, которого должна родить мощь. Но и здесь оказался оригинал. Воспользовавшись железными дорогами, он отправился в похоронное бюро археологии, съездил в Новгород и Ярославль, по указанному в книге умерших адресу.