Мир художника

следованиями, в которых акцент делается на психо­логическое содержание отношения «человек — ис­кусство» (а не «человек — мир»), хотя они могут со­держать целый ряд верных положений. Что касается термина «эстетическое», то мы употребляем его в значении, далеком от общепри­нятого, не сближая с эстетической категорией прекрасного, с представлением о художественном видении как восприятии «красоты» окружающе­го мира. Кратко — о мотивах такого размеже­вания. Прежде всего, понятия о красоте в искусстве, в эстетике и в повседневной жизни глубоко различ­ны. Случаи их совпадения (иногда — иллюзорного) носят, скорее, характер исключений в истории ис­кусства. Чаще «красивым» и «прекрасным» в искус­стве оказывается то, что с житейской точки зрения так не оценивается. Поэтому необходимо, прежде всего, раскрыть специфически-художественный смысл понятия «прекрасное» и объяснить, за счет чего и в каком смысле те или иные явления жизни, в том числе и внутренней жизни человека, претво­ренные в художественный образ, становятся чем-то «прекрасным». Пока такая работа не проделана, применение этого понятия вносит путаницу. «Пре­красное» выступает то как синоним эстетического как такового, то как одна из эстетических категорий наряду со многими другими, вплоть до «безобразно­го». А между тем основополагающая для эстетики категория эстетического остается не определенной, хотя именно она должна представлять собой «об-90