Дневник Джанни Урагани

один-одинёшенек и никто даже не подозревает обо мне.Никто — ни родные, ни посторонние — не знает, что я торчутут, в вышине, прямо посреди бури и подвергаю свою жизньстрашной опасности.И ещё я подумал, не зря папа проклинал железные дороги ирасписывал, в каком плачевном состоянии вагоны. Наглядныйтому пример — это разбитое окошко будки, сквозь котороезадувает ветер и льёт дождь. Правая щека, повёрнутая к окну,совсем закоченела, а левая, наоборот, горела: я чувствовал себяне то пуншем, не то мороженым и с тоской вспоминалвчерашний бал, с которого начались все мои невзгоды.Но хуже всего было в туннелях!Весь дым из паровозной трубы сгущался под сводомтуннеля, сквозь разбитое окно заползал в мою тесную будку иклубился там, не давая вздохнуть. Прямо в этой парилке явыезжал из туннеля, и дождь снова окатывал меня ледянымдушем.В одном, самом длинном туннеле мне показалось, что я всёже задохнусь. Горячий дым окутывал меня с ног до головы, глазажгло от угольной пыли, и хоть я и храбрился, но понимал, чтосилы мои на исходе.В тот миг моей душой овладело глухое отчаянье, как этобывало даже с такими доблестными героями, как РобинзонКрузо или охотники за скальпами9. Теперь (думал я) мне точноконец, пришла пора оставить своё последнее слово,предостережение несчастного мальчишки, которому сужденозадохнуться в поезде во цвете лет… Горелой спичкой,валявшейся на сиденье, я вывел слова:Умираю за свободу!Последнее слово я дописать не смог: к горлу подкатил ком, вголове всё помутилось.Видимо, я потерял сознание, и, наверное, если бы я не30