Тобольский Север

— 19 — также объявить и ииородцамъ, чтобы они лучшую и среднюю рухлядь приносили въ городъ, гдѣ будутъ покупать этотъ товаръ на государя, а чтобы русским* людямъ они продавали бы только худую рухлядь з в) . Вообще, правительство, еще со времен* Годунова, стало брать на себя роль главнаго пушного торговца въ Сибири, старательно подавляя всякую частную коикуррѳпцію. Погоня за цѣііиою мягкою рухлядью создала тайные „промышлѳнничьи* пути, по которымъ промышленники проникали въ сѣверныя окраины Сибири, искусно избѣган контроля пра­вительственных* чиновников*. Древнѣйшій изъ такихъ путей шелъ сѣ-вѳромъ, съ береговъ Выма, Мезени и проч., по затѳсямъ на листвен­ницах* или по живымъ урочищам*, мѣняясь по врѳменамъ года, про­ходя то по водѣ, то по тундрѣ или по горнымъ долинам*. Было время, что пустоозерцы, ходившіе водою до городка Рогового, расположѳннаго въ вѳрховьяхъ р. Усы, зимою проѣзжали къ самоѣдамъ, которые, нуж­даясь въ ножахъ, топорахъ, копьяхъ и проч. заповѣдиыхъ товарахъ, служили имъ оленями, и прикрывали контрабапдистовъ. Одно время, отъ Архангельска и другихъ приморскихъ мѣстъ плавали въ Барскую губу, изъ нея—на рѣчку Мутную, а отсюда перетаскивались на рѣчку Зеле­ную, впадающую въ Обскую губу. Эти и подобные пути правительство силилось запретить и уничтожить, начиная сь царя Бориса 3 7) . Точный свѣдѣнія о морскомъ пути правительство въ первый разъ получило только въ началѣ 1616 года отъ тобольскаго воеводы Куракина; послѣдній писал* въ Москву, „что торговые и промышленные люди хо­дятъ ночами отъ Архангельскаго города на Карскую губу и на волокъ въ Мангазею, а другая дорога съ моря въ енисейское устье большими судами, и что нѣмцы нанимали русскихъ людей, чтобы ихъ отъ Архан­гельска юрода провели въ Мангазею". Сообщая въ Москву свѣдѣнія о морскомъ пути въ Мангазею, воевода Куракин* въ то же время выска-залъ опасѳніе, что „онымъ могутъ воспользоваться нѣмцы для торговли съ сибирскими инородцами, какъ уже и были съ ихъ стороны попытки по разсказамъ торговыхъ...