Вокруг трона

Вольтер I Представьте себе одного из африканских властите-лей, с которыми последние события близко познако-мили нас – какого-нибудь Бенгазина, до прибытия генерала Додса. Надо предположить, что он очень за-нят своими правами, твердо отстаивает законы и обы-чаи, – одним словом, по-своему, очень консервативен. Представьте, что личный интерес, более или менее по-нятный, заставляет его войти в сношения с влиятель-ными людьми Европы. Думаете ли вы, что он счел бы препятствием для этих полезных для него сношений в то, что эти люди в своем отечестве считаются револю-ционерами, приверженцами четвертого сословия, ком-мунальной автономии или какого-нибудь иного социального или политического постулата? Конечно, нет! Сам по себе этот факт не имел бы в глазах обита-теля черного континента интереса и не казался бы ему опасным для устойчивости его политического и соци-ального здания, построенного там, в девственных лесах, на совсем другом фундаменте. С другой стороны, и ев-ропейские люди, как бы они не были либеральны дома, стеснились ли бы ответить на его предложения – осо-бенно если это им выгодно – рассуждениями более или менее верными о государственном устройстве земли этого экзотического варвара, так далекого от их поли-тического и социального идеала? Без сомнения, нет. Я не делаю сравнения, которое было бы нелюбезно и неверно исторически: это только пример, – который, если читатель извлечет из него уяснение моих доводов, бросит, как мне кажется, яркий свет на ту проблему, к изучению которой я приступаю на следующих стра-ницах. 195