Смутное время

Этот двор служил пристанищем для всех противни-ков Рима: православных, реформатов, кальвинистов, тринитариев, ариан. Всякий, кто ненавидел «латинскую ересь», находил здесь радушный прием. И, может быть, будущий претендент сделал именно тут первую попыт-ку открыть себя и просил поддержки у могущественно-го магната? Слух об этом дошел до Кракова вместе с известием, что воевода поспешил вышвырнуть из свое-го замка дерзкого авантюриста. Старому патриарху православия пришлось пережить достаточно приклю-чений, порой небезопасных, в которые бросала его, на склоне лет, та роль, которую он должен был выдержать до конца. И действительно, в своем письме к польско-му королю от 3 марта 1604 года он отрицает, будто имел личные сношения с этим бродягой-монахом. По-следний мог найти убежище в каком-либо из монасты-рей, находящихся под покровительством князя, но князю об этом не сообщили. Однако сын воеводы Януш, краковский кастелян, был в то время более осве-домлен. Он указал следы странствований и последова-тельных превращений того, кто выдавал теперь себя за Дмитрия. Он точно знал, что этот искатель приключе-ний довольно долгое время прожил во владениях князя Острожского, и именно в Дерманском монастыре.103 О другой стороны, более известное продолжение этой одиссеи не позволяет предполагать, что она началась в Остроге такой унизительной неудачей. В самом деле, немного времени спустя авантюрист снова обнаружи-вается в Гоще, этом центре арианской пропаганды и местопребывании гаевского кастеляна Гавриила Гой-ского. А. ведь этот Гойский не кто иной, как столь щедро вознаграждаемый маршалок двора князя Острожского! Нельзя допустить, чтобы претендент об-103 Pierling. La Russie et le Saint-Siège, III, 44–45. 119