На полюсе холода

32 —лишь изрѣдка попадались одинокія низкорослыя содны; береза тоже встрѣчалась, какъ исключеніе; стали пре* обладать лиственница, кустарниковый кедръ да карлико­выя березы. На горахъ были только эти три вида. По­томъ все чаще и чаще пошли мѣста, покрытыя мхами и лишайниками.Съ наиболѣе высокихъ пунктовъ открывались картины, величественныя по своей дикой красотѣ, но опять онѣ какъ-то не трогали. Передъ самой станціей Нера, до­рога подходитъ къ крутому обрыву, откуда разстилается широкая горная панорама; вдали видна р. Тумара, а подъ самымъ обрывомъ шумная Нера несетъ свои го­лубыя волны. Вспоминается Швейцарія; это воспомина­ніе поражаетъ своей неожиданностью. Но и эти вели­чественныя горы, и эта красавица Нера не вызываютъ того настроенія, которое обычно создается въ горахъ, и именно не трогаютъ. Смотришь на нихъ и не воспри­нимаешь ихъ красоты. Дикость мѣстности такъ подчи­няетъ себѣ, что ко всему иному остаешься слѣпъ.На Нерѣ намъ пришлось просидѣть нѣсколько дней, ожидая лошадей. Снова мы сушились и долго отлежи­вались, расправляя свои измученные члены, и потомъ занимались починкой своихъ вещей и стиркой бѣлья. Кромѣ станціонной юрты тутъ ничего нѣтъ, и нигдѣ кругомъ не видно и признаковъ человѣческаго жилья. Дикость мѣста и отрѣзанность отъ міра были подчерк­нуты тутъ слѣдующимъ фактомъ. У насъ съ собой было немного картофеля. Приготовляя себѣ обѣдъ, кто-то выбросилъ одну картофелину, оказавшуюся негодной. Мальчикъ якутъ, жившій въ юртѣ, увидалъ ее и съ кри­комъ прибѣжалъ въ юрту, заявляя, что онъ нашелъ ка­кую-то чудесную вещь. Увидавъ, что именно поразило его, мы, понятно, разсмѣялись. Оказалось, что онъ не только никогда не видалъ картофеля, но и не слыхалъ о немъ.