О повреждении нравов в России

сохранялись в ассамблеях, но в простом житьероскошь и унижение утверждали свои корни.И подлинно мы видим, что тогда зачели ужемногия домы упадать, и упадающие ожидать отмилости государской и от защищения вельможсвоего подкрепления. Из первых знатных домовмне случалось слышать о упадшем доме князяИвана Васильевича Одоевского, которого домбыл на Тверской, тот самой, которой после сегобыл Василья Федоровича Салтыкова, потомС т р о г а н о в а , а н ы н е з а к н я з ь А л е к с е е мБорисовичем Голицыным состоит, в приходе уСпаса. Сей князь Одоевской неумереннымсвоим сластолюбием так разорился, что, продаввсе деревни, оставил себе некоторое числослужителей, которые были музыканты, и сии,ходя в разные места играть и получая плату, темостальное время жизни его содержали. Воистинупри древней простоте нравов музыканты ненашли бы довольно в упражнении своемприбыли, чтобы и себя, и господина своегосодержать.Я сказал о сем князе Одоевском, яко оразорившемся человеке, но и многия другия,естли не в разорение от сей перемены жизнипришли, но по крайней мере чуствовали немалую нужду. Дабы умол-чать о прочих, БорисПетрович Шереметев, фелтмаршал, именитыйс в о и м и д е л а м и , о б о г а щ е н н ы й м и л о с т и юмонаршею, принужден однако был вперед30