Щит и меч

– А что? – удивился Гвоздь. – Правильно! В тайник не доложился. Допустил нарушение. Все точно. – Подмигнул: – Я сразу понял, как ты мне велел докладывать какой серьезный разговор будет. Дисциплина в нашем деле – первая вещь. – Сказал успокаивающе: – А насчет ноги моей вы не беспокойтесь. Может, еще сохраним на память о детстве. Если, конечно, она донимать меня не будет, а то вроде оглобли торчит, в колене не гнется. Такая штука тоже вроде бы ни к чему.– Пока я не вернусь, – строго приказал Вайс, – ника-ких госпиталей.– Если вы тут главный начальник – пожалуйста, – уклончиво сказал Гвоздь. Спросил лукаво: – Так, может, теперь все ж таки поздороваемся?Иоганн обнял Гвоздя, прошептал:– Понимаешь, я так рад тебя видеть!– Ну, еще бы, – сказал Гвоздь. – Все один и один, а теперь нас здесь уже двое советских, значит, сила. – И стал рассказывать о Москве.43Белый, чистый снег. Светлое, ясное, глубокое, как в летний день небо. Сосны с розоватыми стволами и нежно- зеленой хвоей не концах разлапистых ветвей. Студеный, словно ключевая вода, воздух, и на скорлупе снежного наста солнечные цветные искры. Иоганн вел машину на большой скорости не только потому, что дол-жен был спешить в поместье баронессы к своей подопечной, – стремительное движение отвечало его душевному состоянию. Встреча с Гвоздем глубоко взволновала его.Тихон Лукич, после того, как Родина вернула себе его, стал совсем иным. Изменилось выражение лица, спокойной уверенностью веяло от его плечистой фигуры