Майорат

На другое утро не расспрашивая меня прямо, ста-рый дядя мой очень скоро узнал подробности вечера, проведенного с баронессой, и я был поражен, когда он, говоривший со мной всегда весело и со смехом, вдруг сделался очень серьезен и сказал: – Прошу тебя, тезка, борись с этой глупостью, которая захватила тебя с такой силой! Знай, что твое поведение, как бы ни казалось оно невинным, может иметь ужаснейшие последствия; в беспечном безумии ты стоишь на тонком льду, который подломится под тобой прежде, чем ты это заметишь, и ты бухнешься в воду. Я не стану держать тебя за полу, потому что знаю, что ты сам выкарабкаешься и, весь израненный, ска-жешь: «У меня сделался во сне небольшой насморк», но мозг твой иссушит страшная лихорадка, и пройдут го-ды, прежде чем ты оправишься. Черт побери твою му-зыку, если ты не нашел ничего лучшего, как смущать ею мирный покой чувствительных женщин. – Но, – прервал я старика, – разве мне приходит в голову любезничать с баронессой? – Болван! – вскричал дядя. – Да если бы я об этом узнал, я бы тут же выбросил тебя из окна. Барон прервал этот тягостный разговор, а дела вы-вели меня из любовной мечтательности, в которой я видел одну только Серафину. В обществе баронесса лишь изредка говорила мне несколько приветливых слов, однако не проходило почти ни одного вечера, чтобы ко мне не являлся тайный посланник от фрей-лейн Адельгейды, звавшей меня к Серафине. Вскоре музыка стала чередоваться у нас беседами на самые раз-личные темы. Фрейлейн Адельгейда, которая была уже не так молода, чтобы быть такой наивной и безрассуд-ной, перебивала нас веселыми и немного путаными ре-чами, когда мы с Серафиной начинали погружаться в сентиментальные грезы и предчувствия. По разным 30