3олотая рота

электричеством, точно пылал. И лицо Маркапылало, и мысли также. Он шел, скользя испотыкаясь каждую минуту, как слепой.Его ноги, тяжело отделяясь от почвы, былиточно налиты свинцом.Он знал и не знал, что будет. Он знал, чтолюбит Лизу, что она его жена по природе, полюбви, по жизни. И с той минуты он уже не жилраздельно от нее, он отдал ей себя всего. Так онпонимал любовь.Он подвигался медленно, чуть заметно. Ичем больше гнала, торопила его мысль, теммедленнее несли его ноги, Он точно отдалялроковую минуту, опасаясь того, что должен былпережить сейчас. И смутно колебалась в немнадежда на лучший исход, смутно, почтинеощутимо.Когда неожиданно вынырнул перед ниммаленький домик с освещенным окном, онвздрогнул и остановился. Освещенное окнотаило загадку. И казалось загадочно само,единственное яркое среди общей темноты ночи.Точно глаз того чудовища, которое зовутсудьбой.Он встал на колени, чтобы не шуметьп о д о ш в а м и , и п о д п о л з к о к н у . П о т о м ,придерживая рукою исступленно бившеесяс е р д ц е , в ы п р я м и л с я и п р и н и к к с т е к л у .Занавеска не позволяла ему увидеть, чтоп р о и с х о д и л о в к о м н а т е , н о н а н е й я с н о196