Бичо-Джан

по-дорожному, с винтовками за плечами, ск и н ж а л а м и , з а т к н у т ы м и з а п о я с , т и х оразговаривали с Като.— Вай-ме (грузинское восклицание привыражении радости, горя или испуга), — сослезами говорила бедная женщина, — не ездитеникуда! Оставайтесь дома! Недоброе чуетсердце мое!..— Ну, пошла-поехала! Бабьи бредни! Напечке им прикажешь валяться, что ли? —прикрикнул на жену Вано. — Благодари Бога, чтоМихако еще оставил дома. Пришей его к своейюбке, пусть около сидит.Рыжеволосый Михако сердито покосился намать и, побледнев от обиды, произнес тихо:— Я не девчонка и не малыш, чтобы сидетьдома. Возьми меня, отец, с собою.— Не твое дело учить меня, молчи, пока невырос, — строго осадил его Вано и, заметевпоявившегося во дворе Кико, крикнул:—   Н у , к а к п о ж и в а е ш ь , п л е м я н н и ч е к ?Образумился, небось. Вот и славно! Если впредьсебя хорошо будешь вести, радость увидишь.Берегись только пытаться удрать отсюда.Михако и Дато, вам его поручаю. Смотрите заним в оба. Ну, а теперь прощайте. Оставайтесь сБогом. Нам надо в путь.Вано вскочил в седло и галопом первыйпоскакал со двора. За ним поскакал Али.Като бросилась было к Максиму и Давидке,96