Русская старина. 1906

30 З А П И С К И И М П Е Р А Т Р И Ц Ы Е К А Т Е Р И Н Ы В Т О Р О Й . безъ огорченія, гнѣва или даже отвращенія къ нему. У себя въ ком­нате, когда заходила о немъ речь, она обыкновенно заливалась сле­зами и жаловалась, что Богъ дадъ ей такого наследника, либо от­зывалась о немъ съ совершенннме преярѣніемъ и нерѣдко давала ему прозвища, который оне вполнѣ заслужившие. У меня на вто есть прямыя доказательства; въ ея бумагахъ найдены двѣ записки, писан­ный ея рукою навѣрно, не знаю въ кому; одна, кажется, къ Ивану Шувалову, а другая ке графу Разумовскому: ве этиле запискахъ она проклинаете племянника и посылаете его къ чорту. Въ одной есть такое выраженіе: „ Проклятый мой племянникъ мнѣ досадить какъ нельзя больше"; въ другой она пишѳтъ: „племяннике мой уродъ—чортъ его возьми." Впрочемъ, моенамѣреніе было решительно: оставаться ли, ѣхать ли, я смотрела на судьбу свою се философской точки врѣнія; каково бы ни было положеніе, ве которое бы Провидѣнію угодно было меня поставить, я все-таки не лишилась бы ума и таланта, данныхъ каждому человѣку по его естественныме способностяме; я готова была и на возвышеніѳ, и на унижѳніе, и чувствовала въ себе достаточно бодрости, чтобы не нзмѣниться ни душою, ни сердцѳне, возвысите ли судьба моя меня или унизите. Я знала, что я человѣкъ, следова­тельно, существо ограниченное, и потому самому неспособное къ со­вершенству; но мои намѣренія всегда были чисты и честны. Хотя я съ самаго начала поняла, какъ трудно, почти невозможно, любить мужа, который былъ вовсе не любезенъ и нисколько не старался быть тако-вымъ; тѣмъ не менѣе я соблюдала его интересы и оказывала ему привязанность, самую искреннюю, какую другъ или даже слуга мо­жетъ оказывать своему другу или господину; совѣты мои были самые лучшіе, какіѳ я могла придумать для его блага; если оне имъ не слѣдовале, то это не моя, а его вина. Что же дѣлать, если онъ ли-шенъ былъ разсудка н здраваго смысла? По пріѣздѣ моеме ве Рос-сію и ве первые годы нашего брака, если бы человѣкъ вто...