Три лекции о понятии «след»

451.4. О «запахах прошлого»и зверей, испарения еды и болезней, воды и камней, золы и кожи, мыла и свежеиспечённого хлеба, запах приготовленных в уксусе яиц, лапши и протёртой меди, шалфея, запах пива и слёз, запахи жира, а также влажной и сухой соломы»1. Тысячи и десятки тысяч запахов образовали для Гренуя «невидимую смесь, заполнившую собой бесконечные каньоны улиц и переулков Парижа…»2. К этим запахам примешались, к тому же, и, принесённые далёкими ветрами, ароматы версальских лесов и даже запах далёкого моря, которое в восприятии Гренуя пахнет как «надутые ветром паруса, сохра-нившие в себе аромат морской воды, соли и холодного солнца»3. Поразительно, но Гренуя в состоянии воспринять и запах «холод-ного солнца»! Самое удивительное, однако, что Гренуя удаётся (ре)констру-ировать «по запахам» не только образы отдалённых от него мест, но и воссоздать образы городских событий, запахи которых «ещё витают в городском вечернем воздухе». Чуткий нос Гренуя в состоянии уловить в вечернем воздухе Парижа следы запахов городского рынка. Следуя этим запахам, Гренуя «видит» перед собой «бесконечные прилавки торговцев, на которых стоят, напол-ненные овощами и яйцами, корзины, бочки с вином и уксусом, мешки с пряностями, картофелем и мукой, ящики с гвоздями и болтами, лавки мясников, а также ряды столов с тканями, посудой и обувью»4. Но не поступает ли здесь Гренуя как клас-сический историк, который реконструирует картину недавнего прошлого по оставшимся от него «следам»? Разумеется, речь здесь идёт о литературной фантазии, которая, однако, опира-ется на вполне реальный «познавательный принцип» реконструк-ции мира по его следам. Ведь если бы вечерний воздух Парижа не сохранил в себе запахов городского рынка, то Гренуя никогда 1 Süsskind, P. Das Parfüm. Die Geschichte eines Mörders. Zürich: «Dioge-nes» 1985. S. 43–44.2 Ebd.3 Süsskind, P. A. a. O. S. 46.4 Süsskind, P. A. a. O. S. 45