История русской революции

143 фланг его прикрывали Савинков и Филоненко: всемерно под-держивая преувеличенное мнение генерала о самом себе, они заботились о том, чтобы он преждевременно не сделал себя невозможным в глазах демократии. »К нему шли и честные и бесчестные, и искренние и интриганты, и политические деяте-ли и воины и авантюристы, – пишет патетический генерал Де-никин, – и все в один голос говорили: «Спаси». Какова была пропорция честных и бесчестных, установить нелегко. Во вся-ком случае, Корнилов серьезно счел себя призванным «спасти» и оказался поэтому прямым конкурентом Керенского. Сопер-ники вполне искренне ненавидели друг друга. «Керенский, – по словам Мартынова, – усвоил себе высокомерный тон в отно-шениях со старшими генералами. Скромный труженик Алексе-ев и дипломатичный Брусилов позволяли себя третировать, но подобная тактика была неприменима к самолюбивому и обид-чивому Корнилову, который… в свою очередь свысока смотрел на адвоката Керенского». Более слабый из двух готов был на уступки и предлагал серьезные авансы. По крайней мере, в конце июля Корнилов говорил Деникину, что из правительст-венных кругов ему предлагают войти в состав министерства. «Ну нет! Эти господа слишком связаны с советами… Я им гово-рю: предоставьте мне власть, тогда я поведу решительную борьбу». Под ногами Керенского почва колыхалась, как на торфяных болотах. Выхода он искал, как всегда, в области словесных им-провизаций: собрать, провозгласить, заявить. Личный успех 21 июля, когда он поднялся над враждующими лагерями демо-кратии и буржуазии в качестве незаменимого, подсказал Ке-ренскому идею Государственного совещания в Москве. То, что происходило в закрытом зале Зимнего дворца, должно было быть перенесено на открытую сцену. Пусть страна собствен-ными глазами увидит, что все расползется по швам, если Ке-ренский не возьмет в руки вожжи и кнут! * * * К участию в Гос...