Павел Степанович Нахимов

Меншиков уже окончательно ровно ничегообщего не имел и не хотел иметь.Л и ч н о ч е с т н ы й ч е л о в е к , М е н ш и к о впрекрасно знал, какая вакханалия воровствапроисходит вокруг войны, знал, что солдатылибо недоедают часто, либо отравляютсяз а в е д о м о н е г о д н ы м и п р и п а с а м и . З н а л играбителей, даже изредка называл их пофамилии. Но не все ли равно? Грабителей такмного, что не стоит и возиться.Матросы и солдаты всегда интересовалиМеншикова так мало, что он просто по своейинициативе почти никогда и не осведомлялся,что они едят и вообще едят ли они.Д е н ь г и , о т п у с к а в ш и е с я м и л л и о н а м и ,разворовывались по дороге, и то, что доходилодо рот, получалось с огромным опозданием.Полнейшая, абсолютная безнаказанностьбыла при князе Меншикове гарантирована всемворам, взяточникам, казнокрадам.И матросы и солдаты чувствовали упорное ирешительное не только нерасположение, но ипрямое недоверие к Меншикову, готовы былип о в е р и т ь л ю б о м у с л у х у , ч е р н я щ е м углавнокомандующего.«Матросы называли князя Меншикова„анафемой“, а войска называли его княземИзменщиковым».Моряки не хотели всерьез верить, что князьМеншиков — адмирал над всеми адмиралами;76