Рассказы и повести. Жрецы

обязанностям. Он считался всеми лихимморским офицером и лучшим вахтеннымначальником. В то же время он был ревизором[3], аккуратность и щепетильная честностькоторого были вне всяких сомнений!Матросы тоже уважали Стоянова, но едвали понимали и любили этого странного, потогдашним временам, морского офицера.Хотя никогда он никого не наказывал, недрался и даже не ругался, был ровен, мягок исправедлив, тем не менее матросы словно бычувствовали в нем совсем чужого человека. Онникогда не разговаривал с матросами, не шутилс ними и, казалось даже, как будто брезгал ими.Он не искал популярности среди них, как делалимногие другие, и точно конфузился, попадая вматросскую толпу; и в то же время был самымгорячим представителем за них.Никто и не знал, скольких он избавлял отпозорных телесных наказаний, до которыхстарший офицер был большой охотник, убеждая,упрашивая, умоляя сурового моряка пожалетьл ю д е й и н е у н и ж а т ь и х ч е л о в е ч е с к о г одостоинства. Ведь скоро телесные наказаниябудут отменены официально. Об этом ужеписали в «Морском сборнике».И старший офицер, с которым Стояновобыкновенно в таких случаях говорил глаз-на-глаз в его каюте, нередко снисходил к просьбаммолодого мичмана, невольно поддаваясь219