Очерки истории русской литературы

Увы! теперь и дни, и ночи, И жаркій одинокій сонъ, Все полно имъ ; все дѣвѣ милой Безъ умолку волшебной силой Твердитъ о немъ . . . ( „ Е в г е н і й О н ѣ г и н ъ " ) . Появляется Онѣгинъ — подвигъ обрѣтенъ: отнынѣ жизнь Татьяны — непрерывность неугасимаго чувства, Ея „я васъ люб­лю" одинаково необманно, какъ въ ту лѣтнюю ночь, когда она пишетъ Онѣгину свое святое письмо, такъ и въ „злую" для Онѣгина минуту послѣдняго объяснения. Радость завершенія не суждена этой всеобъемлющей люб­ви. Въ мигъ, когда любовный подвигъ Татьяны понятъ и при­нять Онѣгинымъ, Татьяна сознательно отказывается отъ„близ-каго и возможная" счастья. Причина этого отказа, конечно, не тамъ, гдѣ ее видитъ Бѣлинскій, невольно преклонившейся передъ Татьяной, но сер­дитый, зачѣмъ она не слѣдуетъ идеямъ Жоржъ-Зандъ. Не страхъ передъ обществомъ, даже не чувство долга удержива-етъ Татьяну отъ разрыва съ мужемъ. Эти мотивы, несравнен­но болѣе значительный, чѣмъ думаетъ Бѣлинскій, наивно вѣ-рующій въ „соціалькость" и мечтающій о времени, „когда не будетъ женъ и мужей, а будутъ любовники и любовницы" — играютъ нѣкоторую роль въ рѣшеніи Татьяны. Но его первопричина въ самомъ Онѣгинѣ. Первоначально Онѣгинъ не понимаетъ Татьяну изъ-за своей молодости. Въ дни ихъ первой встрѣчи онъ такой же юноша, какъ и восторженный Ленскій, несмотря на все свое разочарованіе въ жизни. Насмѣшливо-презрительное отно­шение къ окружающему быту, дружба съ полной его противо­положностью по взглядамъ и темпераменту — Ленскимъ, не-лѣпая дуэль — все это обличаетъ крайнюю молодость Онѣги-на. Когда онъ „въ благомъ пиру въ нравоученьяхъ" [читаетъ „наставленья" сказавшей ему „люблю" дѣвушкѣ, онъ гораз­до большій ребенокъ, чѣмъ она, духовно уже превращенная въ женщину. Самый скепсисъ его—продуктъ не зрѣлаго познанія бытія, а грустное похмелье, бывающее послѣ перваго глотка жизни у натуръ умныхъ, эгоистическихъ и чуткихъ. Любовь Татьяны его трогаетъ. Въ немъ шевельнулась догадка, что онъ поров-нялся съ величайшимъ озареніемъ своей жи...