Летающий Пономарь. Ковер самолет

Послѣ своихъ восторговъ, вызванныхъ «чудомъ», Настенька притихла. Замолчалъ и Сеня. Былъ тотъ таинственный, предзакатный часъ, когда, творя, должно быть, свею вечернюю молитву, на нѣсколько минуть затихаетъ вся природа. Ни шелеста, ни звука. Это бываетъ въ знойные тихіе дни... И бездонное небо властно манило къ себѣ, и руки невольно сжимались крѣпче въ молчаливомъ пожатьи... Но громкіе голоса и шумъ веселъ на рѣкѣ спугнули эту тишину, полную очарованья. По рѣкѣ, прямо къ ихъ маленькой пристани направлялась лодка. Двое гребцовъ усиленно гребли, на кормѣ сидѣлъ молодой офицеръ въ красномъ мундирѣ Измайловскаго полка, въ трех-уголкѣ, ботфортахъ и со шпагой. Подъѣзжая къ пристани, офицеръ приподнялся и ,замѣ-тивъ сидѣвшія на скамейкѣ двѣ фигуры, громко крикнулъ: — Вотчина маіора Кочкарева? Настя вся вспыхнула и быстро вскочила со скамейки. — Здѣсь, — отвѣтилъ, тоже вставая, Семенъ, и тяжелое чувство стѣснило его сердце при взглядѣ на красивую стат­ную фигуру молодого офицера. Офицеръ скомандовалъ, и лодка причалила къ пристани. Офицеръ легко и ловко выпрыгнулъ и, поддерживая рукой шлагу, прямо направился къ Настенькѣ. Въ первый разъ въ жизни видѣла Настенька такъ близко чужого молодого офицера. Оца обомлѣла. Сеня поблѣднѣлъ, готовый уйти. Офицеръ учтиво снялъ свою трехуголку и, подойдя къ Настенькѣ, снова спросилъ: — Вотчина маіора Кочкарева? — Да,—едва пролепетала Настенька. Молодой офицеръ съ видимымъ удовольствіемъ смотрѣлъ на ея юное, красивое лицо. 28