Искусство и русская современность

- 31 -вѣкъ, талантливѣйшій выразитель котораго воспѣлъ «безумство храбрыхъ», какъ «мудрость жизни». Въ такое время «умирать въ театрѣ», питаясь грезами вмѣ-сто дѣйствительности, нащупывая идеи въ иллюзіяхъ, вмѣсто того, чтобы черпать ихъ и бороться за нихъ въ жизни, — дѣло мало почтенное. Въ глухое двадцати-лѣтіе восьмидесятыхъ и девяностыхъ годовъ, обезси-лонна-л классическою школою, молодежь валила «жить и умирать въ театрѣ». Оглядывая, напримѣръ, ряды со­временной дѣйствующей литературной арміи, я насчи­тываю десятки собратьевъ, отдавшихъ кто нѣсколько лѣтті, кто хоть нѣсколько мѣсяцевъ своего молодого прошлаго театру, какъ искупительную жертву Мо­лоху, и списокъ мнѣ пришлось бы начать съ самого себя. Странно сказать, но красивую одурь этого двад-цатилѣтняго очарованія театромъ, какъ дѣятельностью, стряхнулъ съ русской молодежи человѣкъ, написавіііій самую сильную, громкую и наиболѣе успѣшную теат­ральную пьесу эпохи: Максимъ Горькій. Выслушавъ вопль вдохновеннаго литературнаго «буревѣстника» вѣкъ встрепенулся и оглянулся на себя пристально... Громъ ударилъ; буря стонетъ И снасти рветъ, и мачту клонитъ, — Не время въ шахматы: играть, Не время пѣсни распѣватьі Вотъ песъ — и тотъ опасность знаетъ И бѣшено на вѣтеръ лаотъ . . . Ужель въ каютѣі отдаленной Ты сталъ бы лирой вдохновенной Лѣнивцевъ уши услаждать И бури грохотъ заглушать? Въ шестидесятыхъ и семидесятыхъ годахъ интелли­гентной молодежи было не до актерства. Теперь — въ первомъ десятилѣтіи XX вѣка — какъ будто воскресло и опять сурово гремитъ благородное требованіе:. Актеромъ можешь ты.не быть, Но гражданиномъ быть обязанъі