Азеф

36– Другой раз послушаю – засмеялся быстреньким смешком рыжий человек. И тяжелыми шагами вышел в переднюю. Чувство Савинкова было, словно, он приехал в се-мью. И Катерина Константиновна не каторжанка, а действительно бабушка, вынувшая из комода мохнатое полотенце. 2 Облокотясь на ручку кресла, Гоц не сводил глаз с сидевшего перед ним Савинкова. – Ваше имя Борис Викторович? – улыбался он. – Ну, вот что, Борис Викторович, хоть все мы тут свои, о делах поговорим завтра, выберем время, а сейчас рас-скажите беллетристику, как бежали, как всё это удалось. Вы когда из Вологды? – Из Вологды 3-го – начала Савинков. Но в этот момент в комнату вошел невысокий шатен, в штатском платье, худой, в пенсне. – А, Владимир Михайлович! Знакомьтесь, товарищ только что бежал из ссылки. – Зензинов, – сказал молодой человек. – Савинков. – Да рассказывайте же, Бог с вами совсем! – заторо-пилась Брешковская. Савинкова никто не перебивал, он был изумитель-ный рассказчик. Смешно обрисовал Вологду. Расска-зал, как чувствовал себя до Архангельска англичанином. Как гнал извозчика, обещая дать по шее. Как его мучили пухлые руки кассирши. Тут все смеялись. Как заперся в каюте. Каково Белое море. Ка-ковы норвежские фиорды. Как пришли таможенные чиновники, которых принял за жандармов. Тут опять все смеялись. Как поразили его норвежки грандиозно-стью форм. Гоц по-детски заливисто захохотал, твер-