Девятое термидора

30 Штааль с волнением читал вслух отрывок, который на-чинался словами: «Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвлена стала. Обратил взоры мои во внутренность мою – и узрел, что бедст-вии человека происходят от человека…» Эта книга дала направление его мыслям. Еще до ее выхода в свет в училище стало известно, что во Фран-ции происходят великие события. Первые слухи о французской революции были встречены в Шклове восторженно и воспитанниками, и учителями, и даже самим Семеном Гавриловичем Зоричем, которому тоже почему-то очень понравилось, что французские депу-таты о чем-то присягали в Jeu de Paume28, и как-то там при этом, кажется, играла музыка, и вообще все, как всегда в Версале, было очень весело и благородно. Од-нако вскоре спустя было получено известие о взятии Бастилии; в правительственной газете появилась об этом событии громовая статья, авторство которой при-писывали самой императрице. Революционный пыл Зорича утих; он даже запретил давать воспитанникам иностранные газеты. Но они тем не менее узнавали кое-что о происходившем во Франции от учителей. Мосье Дюкро становился все мрачнее и сосредоточен-нее: был сух с Зоричем, холодно кланялся начальству, раз даже вовсе не поклонился местному полицеймей-стеру и все грозил, что скоро уедет совсем во Фран-цию. От него Штааль узнал имена и краткие характеристики главных революционных героев; по примеру мосье Дюкро он последовательно увлекался Лафайетом, Бальи, Мирабо. Однажды, в минуту откро-венности, заговорив с Штаалем наедине об императ-рице Екатерине, мосье Дюкро потряс кулаками в воздухе и произнес несколько слов, которые восемна-дцатилетний Штааль не совсем понял, хотя хорошо 28 Зал для игры в мяч (франц.)