Тимофей Николаевич Грановский

давали ему повод заставлять меня быть его гостем. После обеда мы все собирались у Кранцлера** пить кофе и читать газеты. Потом, возвращаясь домой, занимались каждый своим делом до вечера; вечера же Станкевич с Грановским проводили большею частию в театре, а я, если не сопутствовал им из экономических расчетов, то посвящал это время музыке (у Станкевича в комнатах был рояль). Иногда же в хорошую погоду, вместо театра, мы делали общие прогулки в Thier-garten или за город, причем Станкевич, как слабый здоровьем, всегда брал экипаж. Вечером мы непременно ужинали вместе и по большей части у Станкевича в его комнатах, потому что это время занято было общим чтением каких-нибудь литературных произведений и дружескими беседами. Утро же, разумеется, было посвящено строгим занятиям и университету. Так шла наша жизнь до приезда семейства Фроловых, изменившего ее во многих отношениях. Знакомых семейств у Станкевича совсем не было; Грановский же навещал со мною изредка дом пастора Pauli; но я приобрел несколько знакомств, из которых мне особенно нравилось зажиточное и гостеприимное семейство негоцианта Сигмунда (одна из дочерей коего впоследствии вышла