Из воспоминаний

Был назначен вечер. Я пригласил знакомых с юж­ной и северной сторон, чтобы присутствовать при со­стязании, и, между прочим, пленного французского полковника m-r Pierre, командира батальона зуа­вов38, взятого в плен при отбитой атаке французов на один из наших редутов. Он сам был хорошим иг­роком. Поставили три стола, за которыми уселись три противника Урусова, а против них к каждому столу по одному лицу; их обязанностью было исполнять указания Урусова, которому они громко должны бы­ли передавать каждое движение противников. Я был в числе лиц, заменявших его у одного из столов. Он сам сел у другого конца комнаты, спиною к шахмат­ным столам. Игра началась в седьмом часу вечера. Каждый стол имел свой номер. Урусов начал с пер­вого. Он говорил громко, например: «У стола № 1 четвертая пешка с левой стороны два шага вперед»; тог­да ему передавали, какой шаг сделал противник. Вслед за тем он переходил к столу № 2, и когда ему сообща­ли о ходе противника, то он переходил к столу № 3 и потом возвращался опять к № 1, и так далее. Все следили с напряженным вниманием за игрою; была мертвая тишина, слышны были только гоЛ6с8 тех, которые объявляли о ходах той или другой сто­роны. Надобно заметить, что во все это время при­сутствовавшие подвергались довольно большой опас­ности, потому что конгревовы ракеты39, пускаемые с английских батарей на Инкерманских высотах, на­правлялись каждый вечер на пункт, где мы находи­лись, и на близлежащую местность, и беспрестанно мы слышали кругом, в самом близком расстоянии, взры­вы этих снарядов. Попади одна ракета в крышу, она пробила бы ее и могла бы пронизать оба этажа до­ма, а взрывом разрушить совершенно жилые комна­ты. Несмотря на сильные сотрясения, с треском и шу­мом QT этих ракет, Урусов продолжал невозмутимо свою тройную игру, прихлебывая при сем по глотку из стакана чая. Вдруг, по истечении двух или трех часов от начала партии, он говорит мне: «Подвиньте коня на такую-то клетку». Я ему отвечаю: «Этого сделать нельзя, потому что тут ...