Память священна

16и директор школы. Он просто поставил вопрос об увольнении Ку-чукова, иначе тучи могли бы сгуститься и над ним. Движимые страхом, один за другим, поднимали свои руки. Педсостав прого-лосовал единогласно…– Так и получилось, что ушел мой отец в школу уважаемым че-ловеком, учителем, а вернулся безработным, да еще и с «пятном» на репутации. Без вины виноватым ему быть не хотелось. И тогда он написал жалобу на незаконное увольнение в Москву, в Нарком-просс. А 11 ноября, как только лед сковал воды Иртыша, папа пошел в Тару, чтобы забрать трудовую из районо. Домой Кучуков больше не вернулся. ...Взяли отца в доме у тещи, к которой он по приходе в Тару заглянул, чтобы перевести после долгой пешей дороги дух. «Когда открыли архивы, я прочитала дело отца, – рассказывает Сафуат Сагитовна. Ордер на его арест был выписан еще 9-м ноября 1937 г. По-видимому, следователи провели всего два или три до-проса. 16 ноября его уже приговорили, а 23-го он был расстрелян».Осудили отца по 58-й статье. Среди обвинений были и вреди-тельство (якобы, будучи инспектором районо, он не проследил за строительством Айткуловской школы, оттого в ней печи ока-зались сложены с браком, а полы застелены абы как) и насажде-ние террористических настроений по отношению к руководителю ВКП(б). Но главным пунктом стало участие в составе контррево-люционно-повстанческой организации «Милли-Шуро», будто бы готовившей вооружённое восстание с целью свержения советской власти и образование пантюркского государства под протектора-том Японии. По этому же делу «Милли-Шуро» был расстрелян и дед Сафуат Кучуковой по материнской линии, а всего по нему осудили более 30 человек.Единственным «свидетелем», кто и в 1958 г. говорил о Кучукове как о враге народа и вредителе, оказался тот самый председатель. Но тогда, в ледяном ноябре 1937-го семью терзали неведением. К концу года «подоспел» ответ из Москвы на жалобу Сагита Абду-ловича – с рекомендацией восстановить Кучукова на работе!...