Кудесник

И царица, и отец ее руками всплеснули и в один голос заговорили: - Как можно! Что ты, князь? Да ведь он царский дохтур, ведь он нашегоцаревича зельем опоит! - Нет, государыня! - смело возразил князь Борис. - Дохтур Данилачестный человек, и знающий! Ничем он царевичу вреда не сделает. Занего я головой ручаюсь! И таки переспорил - настоял на своем. Мигом помчал во весь духнарочный за доктором. А царевичу все хуже да хуже. Лежит в жару, веськрасный, лежит пластом; уж и говорить ничего не может, и голоса нет...Только когда мать-царица наклонит ухо к самым его устам, он чуть слышношепчет ей: - Душит... Глотать слюны не могу... Все собрались около царевичевой кроватки; все сидят, слезы ронят -удержать не могут, видя, как мать-царица по любимом детище убивается...А детище уж пласточком лежит, только стонет... В томительном, ужасном ожидании прошло так часа три-четыре;подходило время к полудню, когда поставленные по дороге к Москвевершники прискакали сказать, что дохтур едет. - Евоный мерин, евоная одноколка! Четверть часа спустя, боярыня-мама докладывала царице НатальеКирилловне, что дохтур Данила светлых очей царевича желает видети. - Ох, уж какие тут светлыя очи! Помутились эти оченьки, - проговорилацарица со слезами и приказала позвать дохтура Данилу. Он вошел, поклонился с обычным достоинством, поздоровался за руку скнязем Борисом и был тотчас введен в опочивальню царевича. - Я бы просил, - сказал он, обращаясь к князю вполголоса, - чтобыотсюда вышли все лишние лица; тут слишком много народа. Пусть здесьостанется мать-царица, вы и еще два-три лица, для необходимой помощи. Князь Борис передал желание доктора Наталье Кирилловне, иопочивальня царевича опустела разом. Тогда доктор засучил рукавасвоего широкого кафтана, осмотрел и ощупал царевича, приподнял его ксебе на колени, заглянул ему в горло - и покачал головой. - Царевич в большой опасности, - сказал он князю Борису. - У него с27