Двойник или мои вечера в Малороссии

незнакомцем, нежели богатой и при надлежать - бог знает кому! Она чутьбыло не открылась во всем; но, вспомнив строгие приказания матери иопасаясь собственной своей слабости, поспешно встала и простилась.Выходя уже из комнаты, она, однако, не могла утерпеть, чтоб не спроситьоб имени незнакомца. - Его зовут Улияном, - отвечала соседка. С этоговремени Улиян не выходил из мыслей у Маши: все в нем, даже имя, ейнравилось. Но чтоб принад лежать ему, надобно было отказаться отсокровищ, оставленных бабушкою. Улиян был не богат, и, верно,_ думалаона, ни батюшка, ни матушка не согласятся за пего меня выдать! В этоммнении еще ранее она уверилась тем, что Ивановна беспрестаннотвердила о богатстве, их ожидающем, и о счастливой жизни, кото рая тогданачнется. Итак, страшась гнева матери. Маша решилась не думать большеоб Улияне: она остерегалась подходить к окну, избегала всяких разговоровс соседкою и старалась казаться веселою; но черты Улияна твердоврезались в ее сердце. Между тем настал день, в который должно былопереехать в лафертовский дом. Онуфрич заранее туда отправился,приказав жене и дочери следовать за ним с пожитками, уложенными ещенакануне. Подъехали двое роспусок; извозчики с помощию соседейвынесли сундуки и мебель. Ивановна и Маша, каждая взяла в руки побольшому узлу, и маленький караван тихим шагом потянулся к Проломнойзаставе. Проходя мимо квартиры вдовы-соседки, Маша невольно поднялаглаза: у открытого окошка стоял Улиян с поникшею головою; глубокаяпечаль изображалась во всех чертах его. Маша как будто его не заметилаи отворотилась в противную сторону; но горькие слезы градом покатилисьпо бледному ее лицу. В доме давно уже ожидал их Онуфрич. Он подалмнение свое, куда поставить привезенную мебель, и объяснил им, какимобразом он думает расположиться в новом жилище. - В этом чулане, -сказал он Ивановне, - будет наша спальня; подле нее, в маленькойкомнате, поставятся образа; а здесь будет и гостиная наша и столовая.Маша может спать наверху в светлице. Никогда, - продо...