Петр Столыпин

150А. Голубев, Д. Лобанов, П. Хрулёв «ПЁТР СТОЛЫПИН»го пятна: вещь страшно редкая и трудная для политического человека. Тихая и застенчивая Русь любила самую фигуру его, самый его об-раз, духовный и даже, я думаю, физический, как трудолюбивого и чистого провинциального человека, который немного неуклюже и нелов-ко вышел на общерусскую арену и начал «по-провинциальному», по-саратовскому, делать петербургскую работу, всегда запутанную, хи-трую и немного нечистоплотную. Он мог бы со-ставить быстрый успех себе, быструю газетную популярность, если бы начал проводить «газет-ные реформы» и «газетные законы», которые известны наперечет. Но от этого главного «ис-кушения» для всякого министра он удержал-ся, предпочитая быть не «министром от обще-ства», а министром «от народа», не реформа-тором «по газетному полю», а устроителем по «государственному полю». Крупно, тяжело ступая, не торопясь, без нервничанья, он шел и шел вперед, как саратовский земледелец, – и с несомненными чертами старопамятного слу-жилого московского человека, с этою же упор-ною и не рассеянною преданностью России, одной России, до ран и изуродования и самой смерти. Вот эту крепость его пафоса в нем все оценили и ей понесли венки: понесли их бла-городному, безупречному человеку, которого могли ненавидеть, но и ненавидящие бессиль-ны были оклеветать, загрязнить, даже заподо-