Микеланджело

30 Тогда Содерини, человек, безукоризненно честный, но слабый и нерешительный, призвав Микеланджело, молвил: – Ты поступил с папою так, как не осмелился бы поступить с ним король Франции. Не при против рожна. Довольно упорствовать. Мы не хотим и не мо-жем начинать из-за тебя войну с папою и подвергать город опасности, а потому просим тебя возвратиться к его святейшеству. – Лучше я отправлюсь к великому турку, чем к его святейшеству, – воскликнул Буонарроти, – султан суме-ет защитить меня от папы. Содерини знал, что эти слова в устах Микеландже-ло – не простая угроза. Художник давно уже вел пере-говоры с Баязетом II через одного приехавшего из Константинополя францисканского монаха. Чувствуя себя, как зверь, затравленный в берлоге, Буонарроти готов был на все, чтобы избавиться от страшных когтей папы. Султан предлагал ему построить мост через один из рукавов Золотого Рога, чтобы соединить Констан-тинополь с Перою. Художнику нравилось величие это-го замысла. От Содерини пошел он к монаху францисканцу, с которым вел переговоры, – к фра Тимотео. Тот принял его, как всегда, с радостью, стал угощать восточным розовым вареньем, показал новые письма из Константинополя и умолял поскорее решить дело, так как султан не хочет долее ждать и требует окончатель-ного ответа. – Фра Тимотео, – произнес Микеланджело, – за-клинаю вас, скажите мне правду, как перед Богом, не потребует ли султан, чтобы я отрекся от Христа и по-клонился нечестивому Магомету? Я лучше хотел бы умереть, чем не только сделать, но даже подумать что-либо подобное.