Социальные сети русской философии XIX-XX вв.
В книге исследуются социальные сети русской философии последних двух веков – субъекты, динамика, состав и структуры; определяются тематики поля интеллектуального внимания и приоритеты ключевых дискуссий; выявляются корреляции между социально-экономическими изменениями и сменой материально-организационных основ существования сообществ интеллектуалов.
Содержание
Содержание книги "Социальные сети русской философии XIX-XX вв. "
Отрывок из книги
§ 1.3. «ВЕЛИКИЙЛЕДОХОД РУССКОЙ МЫСЛИ»: ПРОТИВОСТОЯНИЕ 30-40 гг. газетно-журнальной прессе, особенно до появления аудиовизуальных СМИ. В светский аристократический салон могут прийти лишь избранные, на лекцию - интеллектуализированные слои; журналы, книги и газеты проникали в читающую публику всех сословий, создавая большую известность литераторам и философам, особенно в практическом отсутствии гражданских возможностей. Как и спустя 150 лет в СССР, в описываемое николаевское время «подавленность всех других сфер человеческой деятельности бросала образованную часть общества в книжный мир»1. И в этом «книжном мире» осенью 1836 случилось беспре¬цедентное и ошеломительное событие, вызвавшее обществен¬ный шок. Нечто подобное случится лишь почти 70 лет спустя, когда появятся «Вехи». Беспрецедентность - в том, что фокусом широкого общественного внимания, не только литературной богемы или же университетской публики, стало концептуально-мировоззренческое, историософское и философское произве¬дение, даром что «философическое» письмо. Ошеломительное и шоковое потому, что признанные интеллектуалы не смогли сразу подобрать контраргументы, а власть вообще дискредитировала себя явно неадекватной реакцией (арест и ссылка редактора На-деждина, отставка цензора Болдырева, «высочайшее» объявление Чаадаева сумасшедшим). Впрочем, император был не одинок. Даже Герцен, сосланный за свой радикализм в Вятку, так описывает свою реакцию при чтении №15 «Телескопа» за 1836 год: «Я боялся, не сошел ли я с ума». Первые отклики и Пушкина, и Надеждина, и Одоевского также были более эмоциональными - обида на об¬винения своего же народа в историческом ничтожестве. Что уж говорить о будущих славянофилах (Хомяков, Киреевский) или же об идеологах официальной «народности» и особенно о церковных кругах, поставивших диагноз: «проклятая чаадаевщина». Сами идеи опубликованного не были новы: негативная оценка истории и роли России среди других народов в силу как исконного деспотизма и отсутствия уважения ...
Внимание!
При обнаружении неточностей или ошибок в описании книги "Социальные сети русской философии XIX-XX вв. (автор Владимир Красиков)", просим Вас отправить сообщение на почту help@directmedia.ru. Благодарим!
и мы свяжемся с вами в течение 15 минут
за оставленную заявку