Золотой поезд

и артиллерийскую прислугу. Енисейцы, не торопясь, повернули орудия хоботами к Перми и дализалп. Город проснулся и вдруг превратился в водоворот. По улицам бежалиполураздетые, только что мобилизованные красноармейцы местногогарнизона, женщины, дети, рабочие. Они искали убежища от снарядов ихотели спастись, бросаясь к вокзалу. Сплошная волна людей катилась кстанции Пермь II. Никто не думал о сопротивлении. Голованов выскочил на улицу сразу после первого залпа. - Стой! Дезертиры! - закричал он красноармейцам, в панике бежавшиммимо. - Назад! Сюда! - звал он их к себе. Но людская волна катилась дальше, не задерживаясь ни на минуту. - Нашелся командир! - зло прокричал бежавший рядом красноармеец ипогрозил винтовкой. Голованов вернулся обратно, вывел со двора лошадь и, вскочив на нее,помчался вперед - туда, откуда бежала толпа. У Вознесенской площадибыло уже пусто. Сквозь туманный мороз плохо видно, что впереди. Вдругсзади раздались выстрелы. Голованов оглянулся - никого нет. Стреляли,очевидно, из окон. Он повернул коня и поехал в Чрезвычайную комиссию.Но и там ничего де могли сделать с паникой и готовились уезжать.Енисейцы усилили огонь. Пристрелялись к железнодорожному мосту ипрервали железнодорожное сообщение. Через несколько часов город былзанят. Голованов ехал в санках. Длинная вереница подвод растянулась подороге. В простых дровнях сидели женщины с грудными детьми, замерзаяот стужи. Рядом шли их мужья - рабочие. Красноармейцы - без винтовок имешков. Советские служащие. Позади гремела канонада. Голованов обогнал подводы и вдруг увидел человека, идущего безшапки, в кителе и легких сапогах. "Замерзнет", - подумал Голованов и стегнул лошадь. - Эй, садись! Замерзнешь, - окликнул он пешехода. Тот оглянулся. Голованов с изумлением посмотрел на него. Это был146